Топливный кризис: инфляция, отток капитала и подземные нефтебазы

Россия переживает масштабный топливный кризис, который охватил практически всю страну. Дефицит бензина и дизельного топлива, а также ограничения на продажу зафиксированы во всех 89 субъектах федерации.

Президент Владимир Путин публично признал наличие дефицита, но назвал ситуацию «не критической». При этом три региона — Пензенская и Иркутская области, а также Забайкальский край — официально ввели режим повышенной готовности, который предшествует режиму чрезвычайной ситуации.

Особенно остро кризис проявился в последние дни. 30 июня глава Республики Алтай Андрей Турчак сообщил, что в Горно-Алтайске введены ограничения на розничную продажу: не более 30 литров бензина и 50 литров дизеля на одного покупателя.

О кратковременном ограничении отпуска топлива объявили также в нефтеносных Башкортостане и Тюменской области, Калмыкии, Краснодарском крае и других территориях. В Брянской области врио губернатора Егор Ковальчук, признав «непростую» ситуацию, разрешил продажу топлива в канистры: до 20 литров — жителям приграничных районов для генераторов, до 10 литров — для садовой техники. На остальных АЗС очереди и ограничения сохраняются.

Продолжительность кризиса пока неясна. Губернатор Севастополя Михаил Развожаев заявил, что ограничения на отпуск топлива в городе «продлятся еще около месяца». По мнению опрошенных экспертов, последствия кризиса будут долгосрочными и могут изменить облик российской экономики.

«Топливный кризис — это проинфляционный фактор, причем достаточно серьезный… Мы ожидаем, что он будет влиять как на цены на топливо, так и на все логистические цепочки. Соответственно, будет подталкивать инфляцию наверх», — говорит известный экономист, инвестиционный банкир Евгений Коган.

Стоимость топлива входит в цену любой продукции, напоминает эксперт. Удорожание бензина неизбежно ведет к росту издержек по всей экономике, а значит, к повышению цен на все товары и услуги. Коган ссылается на последние данные Росстата: недельная инфляция разогналась до 0,25%, тогда как ранее не превышала 0,1–0,15%. Экономист убежден, что это прямое следствие топливного кризиса.

По словам Когана, Центробанк в таких условиях не станет спешить с дальнейшим снижением ключевой ставки (22 июня ее снизили всего на 0,25%). Высокая ключевая ставка означает дорогие кредиты и, как следствие, замедление экономического роста.

Кроме того, топливный кризис серьезно влияет на настроения инвесторов, в том числе международных. «Они начинают психовать, нервничать и, естественно, не спешат покупать российские бумаги, понимая, что есть факторы риска. А страхи инвесторов означают отток капитала и замедление инвестиций в российскую экономику», — добавляет Коган.

Несмотря на текущие трудности, некоторые эксперты видят в кризисе возможности для перестройки. Ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков отметил, что «Россия получит определенный опыт маневрирования нефтепродуктами».

Юшков предполагает, что в будущем топливные компании начнут строить дополнительно укрепленные нефтебазы — раньше такой необходимости не было из-за отсутствия угрозы ударов. Кроме того, возможно создание стратегического запаса нефтепродуктов, защищенного от военных атак, чтобы избежать подобных кризисов.

Главная стратегическая задача, по мнению Юшкова, — «обеспечить безопасность НПЗ, тогда все остальные проблемы будут ликвидированы». Для этого после текущих ремонтов на заводах потребуется модернизация, обеспечивающая лучшую защиту от ударов. Нефтяные компании, вероятно, переложат эти затраты в цену топлива, и платить придется каждому россиянину — напрямую или косвенно.