Приемная кампания — 2026: кризис доверия к ЕГЭ

В 2026 году единому госэкзамену исполняется 25 лет. За эти годы он, по мнению многих, полностью себя исчерпал. Результаты ЕГЭ уже не являются гарантированным пропуском на бюджетные места в ведущих вузах страны, хотя именно для этого экзамен и создавался. На ряде направлений основные места заняты победителями и призерами олимпиад, а стобалльники не могут пройти по конкурсу.

Вокруг сложившейся ситуации возникают все более радикальные мнения. Одни предлагают отменить экзамен, другие — усложнить его, третьи — реформировать систему льгот и сократить количество олимпиад.

Так, один из создателей ЕГЭ, бывший министр образования Владимир Филиппов, выступил категорически против отмены экзамена. По его словам, это только усложнит поступление в вузы. С ним не согласен другой экс-министр, Андрей Фурсенко, который предлагает не отменять, а усложнять ЕГЭ и одновременно сократить число олимпиад, дающих льготы.

Эксперты в беседе с MSK1.RU попытались разобраться, как распределять ограниченное количество бюджетных мест и не превратить поступление в погоню за максимальным набором достижений.

На самые востребованные направления в популярных вузах претендуют несколько категорий абитуриентов: стобалльники, олимпиадники, льготники и целевики. У каждой группы есть свои основания для получения бюджетного места. Из-за этого количество кандидатов растет значительно быстрее, чем количество бесплатных мест.

Президент Всероссийского фонда образования Сергей Комков убежден, что проблема не только в количестве олимпиад. По его словам, вся система поступления стала чрезвычайно запутанной: к ЕГЭ добавились олимпиады, вузовские испытания, индивидуальные достижения и различные категории льготников. «Наворотили воз и маленькую тележку», — так охарактеризовал эксперт нынешнюю конструкцию.

Изначально государство сделало ставку на ЕГЭ как на универсальный механизм отбора, который позволит школьникам из регионов конкурировать на равных. Однако этого оказалось недостаточно, и система стала обрастать дополнительными инструментами: всероссийскими и региональными олимпиадами, университетскими испытаниями. Одновременно росло число выпускников с очень высокими баллами.

Когда ЕГЭ только вводился, результат в 90–100 баллов был редкостью. Сейчас подготовка к экзаменам — это огромная индустрия с репетиторами и онлайн-школами, в которой крутятся большие деньги. Добровольно отказываться от этого бизнеса никто не будет, отмечает Комков.

В итоге система столкнулась с парадоксом: чем эффективнее школьники готовятся к ЕГЭ, тем меньше он способен различать сильнейших. Когда на факультет приходят сотни абитуриентов с почти максимальными баллами, вузы вынуждены искать другие критерии. Так и появились олимпиадники.

Однако олимпиады не лишены смысла. Как считает депутат Госдумы Олег Смолин, олимпиадные задачи проверяют качества, которые не выявляет стандартный тест. «Исследования показывают: олимпиадник отличается от стобалльника ЕГЭ тем, что стобалльник, как правило, более усидчив, а олимпиадник более ориентирован на проявление творчества», — отметил депутат.

Олимпиады позволяют вузам увидеть абитуриента, способного решать нестандартные задачи, что крайне важно для математических и инженерных специальностей. Комков согласен, что олимпиадные достижения должны давать преимущество, но не становиться безусловным приоритетом. «Олимпиады — это показатель умственного развития и какой-то другой развивающей деятельности. Если ученик участвует в олимпиадном движении, это уже хорошо. Поэтому каким-то бонусом [при поступлении] это может быть. Но приоритетом оно быть не должно».

Основой отбора, по мнению эксперта, должны оставаться результаты основных экзаменов и качество школьной подготовки в целом.