Наука в России и Китае: контраст престижа

В крупнейших городах Китая на огромных рекламных экранах появились портреты физиков, врачей и инженеров. Молодёжи предлагают новый образ успеха: исследователи с посылом «Это настоящие главные звёзды, за которыми нам следует следовать».

России также необходимо сделать науку привлекательной, но эксперты предупреждают: если учёному приходится подрабатывать блогером, а выпускнику вуза выгоднее стать курьером, чем аспирантом, проблема не решается одним красивым билбордом.

«Китайцы озаботились этой проблемой, это очень хорошо, но для нас это своего рода урок, потому что у нас ситуация с резервом научных кадров ещё более тяжёлая», — говорит в интервью MSK1.RU профессор Александр Щербаков, доктор экономических наук, академик Межрегиональной академии труда и занятости. Просто перенести китайскую идею с улиц Шанхая или Пекина на российские города, по мнению эксперта, вряд ли будет достаточно.

Наука часто существует в публичном пространстве как нечто одновременно великое и абстрактное. «Развитие цивилизации», «инновационный потенциал», «фундаментальные исследования» звучат солидно, но молодому человеку не становится понятнее, зачем ему идти в аспирантуру или НИИ.

Научная карьера длинная: университет, аспирантура, исследования, публикации, гранты, постепенное продвижение. Если на выходе молодой специалист получает существенно меньше того, кто выбрал более быстрый путь заработка, престиж профессии начинает работать против реальности.

Щербаков вспоминает, что даже в годы застоя научная деятельность воспринималась как очень престижная, а потому и привлекательная.

«Может быть, не стоит возвращаться в те советские времена, может быть, найти какой-то другой подход. Но нужно заинтересовать молодёжь именно в научной деятельности. Надо говорить о том, какой вклад учёные внесли в развитие общества, как важна наука для нашей каждодневной жизни», — рассуждает профессор Щербаков.

Кандидат медицинских наук и президент «Лиги защиты врачей» Семен Гальперин говорит, что впервые за многие годы в аспирантуре появляются свободные места, хотя раньше поступление туда воспринималось как серьёзное достижение. В медицине похожая ситуация и с ординатурой, куда не могут набрать молодых специалистов.

Ничего удивительного. Молодой специалист заканчивает университет в то время, когда вокруг масса профессий с гораздо более быстрым финансовым результатом. Правда, понять, сколько реально зарабатывают молодые учёные в России, сложно — точных данных нет. Многочисленные сайты дают разную картину. Скажем, портал Quick Offer приводит коридор в 40–70 тысяч, а Dream Job говорит о коридоре 60–120 тысяч и средней зарплате в 93 тысячи. И даже в это не верится.

Современному учёному всё чаще приходится зарабатывать не только наукой, говорит Гальперин. Даже известные учёные вынуждены искать дополнительные источники дохода: заниматься блогами, выступлениями, вести передачи. В некоторых случаях исследователям приходится даже самим искать деньги на свои проекты, поскольку получение грантов становится тем ещё квестом.

То есть получается абсурд: чтобы продолжать заниматься исследованиями, учёному приходится тратить время на деятельность вокруг науки.

При этом проблема, по словам Гальперина, не сводится только к низким зарплатам. Вопрос ещё и в том, как устроена сама система поддержки науки и кто принимает решения о распределении денег.

Средства на крупные проекты выделяются, однако профессиональное сообщество, по словам Гальперина, не всегда достаточно участвует в принятии решений и редко с ним советуется.

Настоящая научная среда возникает не из программы на пять лет и не из красивой презентации. Она формируется годами, если не десятилетиями: когда молодой исследователь видит рядом сильного руководителя, понимает, что его работа кому-то нужна, получает возможность ошибаться и пробовать снова.

Так что, конечно, можно сделать учёного «звездой», как в Китае. Но если за этой «звездой» стоит бедная лаборатория, неопределённая карьера и вечный поиск денег на исследования, молодой человек, скорее всего, посмотрит на экран с портретом академика или даже нобелевского лауреата — и пройдёт мимо.