Ближневосточный конфликт и нефтяные цены: плюсы для России

На фоне эскалации военных действий на Ближнем Востоке, включая удары по Ирану и ответные атаки, цены на нефть демонстрируют стремительный рост.

Котировки марки Brent увеличились примерно на 9%, приблизившись к 79 долларам за баррель.

Под угрозой оказались поставки через Ормузский пролив — ключевой маршрут для мировой нефтеторговли, через который проходит до 20% морского экспорта сырья.

Рынок учитывает риски дефицита предложения и потенциального дальнейшего повышения цен.

Для российской экономики ключевым становится вопрос о последствиях этого роста, и эксперты дали свои оценки возможного влияния.

Максим Гмыря, председатель Комитета по страхованию Ассоциации экспортеров и импортеров, отмечает, что в случае затяжного конфликта Россия как экспортер энергоресурсов получает краткосрочное преимущество.

Он заявил: «Для России такая ситуация в краткосрочной и среднесрочной перспективе выглядит полезной с точки зрения глобальной экономики. Образовавшийся на рынке дефицит спровоцирует взлет цен, что позволит Москве продавать свои ресурсы значительно дороже и избавит от необходимости предоставлять огромные скидки, которые сейчас получают Индия и Китай. Таким образом, Россия сможет зарабатывать больше на экспорте нефтепродуктов и газа».

По словам Гмыри, если цена нефти достигнет 90–100 долларов за баррель, федеральный бюджет получит дополнительные доходы даже без увеличения физических объемов экспорта, что снизит давление на дефицит и создаст пространство для маневра.

Денис Астафьев, основатель финтех-платформы SharesPro, акцентирует внимание на дисконте российской нефти Urals к марке Brent, который в последние месяцы достигал почти 30 долларов, опуская цену Urals ниже 45 долларов, однако текущая динамика меняется.

Астафьев поясняет, что рост Brent автоматически подтягивает вверх и Urals, а физический дефицит нефти в Азии работает в пользу России: Индия и Китай, столкнувшись с перебоями поставок, вынуждены искать альтернативные источники, что повышает привлекательность российского сырья.

«А это резко повышает привлекательность российской нефти даже с учетом санкционных рисков и снижает скидки», — утверждает аналитик.

Он добавляет: «В моменте Urals уже подтянулась [вверх на бирже], и если Ормузский пролив останется закрытым достаточно долго, мы вполне можем увидеть ее у отметок выше 60 долларов».

Для экономики России даже сокращение дисконта на 5–10 долларов приносит значительный прирост экспортной выручки, а конкуренция среди азиатских покупателей усиливает переговорные позиции Москвы.

Игорь Расторгуев, ведущий аналитик AMarkets, согласен, что дорогая нефть благоприятна для бюджета, указывая, что с рынка уходит дешевая иранская нефть, а спрос переключается на российские поставки.

«Плюс ко всему растет стоимость фрахта и страховки для всех — это бьет по европейским и азиатским покупателям сильнее, чем по нам, так как наше логистическое плечо уже перестроено», — объясняет Расторгуев.

Эксперты сходятся во мнении, что конфликт на Ближнем Востоке увеличивает валютные поступления России, поддерживает курс рубля и снижает нагрузку на бюджетный дефицит, а политически укрепляет позиции страны в Азии, делая Россию бенефициаром логистических сбоев как крупный поставщик энергоресурсов.

Астафьев резюмирует: «Для нас главное — не сиюминутный скачок котировок на бирже, а структурное изменение рынка. Конфликт, судя по жесткой риторике КСИР, обещающего «самую жестокую операцию в истории», и ответным ударам по базам США в регионе, только начинается».

Однако существуют и риски: высокие цены на нефть могут привести к замедлению мировой экономики, что снизит спрос на сырье, а повышенная волатильность осложняет долгосрочное планирование для бизнеса и государства.