«Нигде в мире не являются врачами»: эксперты — о новых должностях в здравоохранении

Минздрав России намерен с 1 сентября 2026 года ввести новую номенклатуру должностей для медицинских и фармацевтических работников. В проекте приказа фигурируют нутрициологи, врачи-эмбриологи, нейропсихологи, эргореабилитологи, специалисты по медицине здорового долголетия. Одновременно из перечня планируется исключить ряд должностей, которые авторы документа считают устаревшими: врача-диабетолога, врача-педиатра городского (районного), врача-психиатра подросткового, врача-сексолога, врача-терапевта подросткового, фельдшера-нарколога и другие (данные РИА Новости).

Документ породил дискуссии: одни специалисты воспринимают его как назревшую оптимизацию, другие — как попытку замаскировать кадровый дефицит престижными названиями. Эксперты, доктор медицинских наук Павел Воробьев и кандидат медицинских наук Семен Гальперин, высказали свои соображения.

Специальность или должность?

Павел Воробьев подчеркнул, что важно различать номенклатуру должностей и номенклатуру специальностей: в проекте речь идет о названиях должностей, а не о специальностях. Специальность — это направление подготовки, подтвержденное дипломом, а должность — позиция в штатном расписании. Например, организацией здравоохранения могут заниматься и главный врач, и его заместитель, и методист — специальность у них одна.

При этом приказ распространяется только на организации, подведомственные Минздраву. Региональные больницы, НИИ, ведомственные клиники (например, ФМБА, армия) и частные учреждения (включая РЖД и «Аэрофлот») ему не подчиняются.

Семен Гальперин отметил: «Минздраву следовало бы заниматься специальностями, а не должностями. Если у клиники есть возможности и специалисты — пусть клиника сама решает, нужен ли ей узкий профиль. Это не дело министерства».

Павел Воробьев обратил внимание на несоответствие в формулировке: «Должности специалистов с высшим медицинским образованием (уровень бакалавриата) (средний медицинский персонал)». В России в медицине нет бакалавриата, поэтому высшее образование у среднего персонала невозможно — это противоречие.

Диабетологи и сексологи — пора уходить?

Павел Воробьев считает, что число медицинских специальностей в России чрезмерно. «Зачем их столько? Чем каждый должен заниматься? Пациент с несколькими заболеваниями вынужден ходить по разным врачам, а полиморбидность никто не отменял. Диабет сегодня лечат терапевты, а сексолог — непонятная специальность: если речь о болезнях, то нужны урологи или психиатры, если о психотерапии — это не медицина».

Семен Гальперин добавил: «Я не вижу проблемы в сокращении диабетолога — все эндокринологи должны знать диабетологию. Клиника сама может выделить врача для узкого направления, но специальность останется „эндокринолог“. Что касается сексолога — психологические аспекты дисфункций требуют вмешательства психиатра или психотерапевта. Готовы ли урологи и гинекологи брать на себя эту нагрузку? Думаю, нет».

Новые должности: компетенция или коммерция?

Семен Гальперин выразил сомнение по поводу врача по медицине здорового долголетия: «Кто это? Скорее всего, будет что-то продавать. У нас уже есть геронтологи, занимающиеся старшими возрастами. Новый специалист — параллельная специальность, и разница с геронтологом непонятна. Похоже на рекламный трюк. Нутрициологи вообще нигде в мире не являются врачами — обычно это курсы для продавцов биодобавок. 1296 часов переподготовки — фильтр от шарлатанов, но и барьер для медиков со средним образованием. Они уйдут в „тень“, в частную практику, не тратя годы на учебу. В итоге нутрициолог станет элитным платным специалистом, недоступным по ОМС. Мы создаем искусственный дефицит там, где раньше с вопросами питания справлялся терапевт или эндокринолог. Это не реформа, а профанация».

Павел Воробьев вспомнил валеологов: «Был значимый специалист, да сдулся. Сдуются и эти. Здоровое долголетие — не про медицину, а про социальные и организационные вопросы: например, доступность лекарств без оплаты. Я 20 лет заведовал кафедрой гериатрии и считаю, что геронтолог — это консультант для других врачей. Новые специальности — реализация чьих-то „хотелок“, не более того».

Педиатры — пережиток прошлого?

Павел Воробьев отметил: «В большинстве стран нет врача-педиатра, есть консультанты в сложных случаях. Мы разбили жизнь на периоды, но сейчас это неоправданно. Новорожденный — особая специальность, а дальше всех должен наблюдать врач общей практики, а при необходимости — направлять к конкретным специалистам: эндокринологу, неврологу и т.д. Переходного возраста как особого периода нет. Нехватка общих врачей отчасти вызвана обилием узких специальностей».

Семен Гальперин возразил: «Подростковая психиатрия — большой раздел, в 70-е годы бурно развивался. Проблемы переходного возраста сложны, и на каждого узкого специалиста найдутся пациенты. Решать, нужен ли такой специалист в клинике, должна сама клиника, а не Минздрав».

Что в итоге?

Павел Воробьев считает нормальным уход узких специалистов в частную медицину: «Будет спрос — будут зарабатывать, но скорее всего спроса не будет. Держать прорву специалистов на государственном коште — неправильно. Врачи имеют по 6–10 „специальностей“ и получают по чуть-чуть с каждой ставки — имитация деятельности. В большинстве случаев они не лечат, а выдают справки без реальных осмотров. Главное ощущение от документа — не до лечения больных».

Семен Гальперин раскритиковал логику Минздрава: «Им нужно отчитываться: больше приказов — больше эффективности. Но реальные проблемы не решаются. Например, одна и та же процедура в одной клинике стоит по-разному в зависимости от того, идет она по ОМС, ДМС или платно. Это противоречит законам о защите прав потребителей и конкуренции. Я писал в Думу и прокуратуру — ответили „учтут“. Врачей катастрофически не хватает. Говорят о зарплатах от 140 тысяч в Москве, но реальные цифры скрывают. Во всем мире считают минимальные зарплаты — тогда всё станет понятно. А пока придумывают нутрициологов и врачей здорового долголетия, чтобы отвлечь внимание от того, что пациент не может попасть к обычному терапевту».